1. Что это меня туда понесло?
Это история долгая и красивая.
Однажды мама сказала мне: «Дочка, ты выглядишь очень усталой. Не отправить ли мне тебя отдохнуть за границу?». Я посветлела лицом, и, не веря своему счастью, сказала: «Да!». «Куда же ты хочешь, дочь моя?» - спросила меня мамуля. И я ответила, что хочу в Чехию, в Прагу, в столицу европейского Ночного Дозора и город готической архитектуры. Как видите, Прага отменилась. Было решено, что я поеду в штаты, заработаю там денег, а там уж решу, может, и в Прагу попаду на эти самые заработанные деньги. Решение об Америке было принято в конце лета перед вторым курсом. И я своими руками нашла в Интернете агентство, отправляющее таких вот дурочек, как я, в штаты работать. Закрутилось, завертелось, и опомнилась я слишком поздно – деньги плочены, кушать надо. В уже последние дни перед отъездом я стала понимать, что добром это дело не кончится, и начала упираться лапами и хвостом. Но меня заставили, ага.
Агентство называлось «New Work City» и состояло из трех людей – генерального директора и двух секретарей. Но ничего, я вот в Америке, а значит, все работает.
2.Как я туда добиралась?
На самолете, а как же еще. Сначала я села на поезд до Москвы (из Питера в Бостон самолеты не летают, увы. Правда, они и из Москвы туда не летают, мда, но не в этом суть). Мне попались потрясающие попутчики. Двое мужчин, один из которых ехал в Москву, а другой дальше обласкали меня (в приличном смысле) с ног до головы – постельное белье, чай, убрать-достать чемодан, и даже проследить, что меня встретили на вокзале. Я в свою очередь, насильно кормила их купленной родителями в дорогу курицей-гриль в лаваше. Правда, по наущению мамы наврала, что еду не таааак далеко, а всего-навсего в Москву, к семиюродным родственникам, но надолго. Я не уверена, что они поверили, а, может быть, просто поняли, что я не хочу рассказывать. Спасибо им большое за это. На вокзале меня встретил водитель, который потом примерно час вез меня в аэропорт Шереметьево-2. Ага, честное слово, от Пулково отличается только названием. Я боялась, что уже в Москве все будут говорить на другом языке. Однако, нет. Обошлось. Внутри аэропорта курить воспрещалось, поэтому пришлось подружиться с охранником, чтобы он меня впускал и выпускал без металлоискателя, ибо «я только покурить!». Там же, в аэропорту обнаружился доступ в Интернет, за который пришлось немного заплатить. Оттуда были написаны последние российские посты в ЖЖ, сообщения Вконтакте и статусы там же. Ожидание было долгим и томительным, вдобавок я постоянно искала глазами свою будущую соседку, с которой до этого мы виделись раза три, не больше, и она не особенно мне нравилась. Толпа перед каналами росла, большинство народу было моего возраста, и у всех были папочки тех-самых-агенств в руках. Черт, а я чувствовала себя такой исключительной! Вика, наконец, пришла, вместе с мамой. Потом, кстати, выяснилось, что Вика вообще без мамы никуда, и все в таком духе, воспитание такое. Прямая мне противоположность. Вика плакала, когда мы прошли за ворота и она больше не могла обнять маму. Было трогательно, но у меня был мандраж и радостное возбуждение, поэтому я ее совсем не понимала. Я, собственно, даже садясь в поезд, и надолго расставаясь со всеми своими не плакала. Внутри аэропорта, но уже за воротами, обнаружилась курилка, коей я не преминула воспользоваться. Посадка в самолет и досмотр были пугающе неприличными. На босу ногу надевать бахилы, снимать верхнюю одежду, и все такое. Но все, однако, обошлось.
Самолет был компании «Alitalia», и этим все сказано. Итальянская, бишь, компания, и все вокруг – итальянцы. Самолет был маленький, хрупкий, и неудобный. За три часа добрались до Рима. «Здравствуй, Рим! – Радостно заорала я и весело добавила: Пиздец!» Мне страшно понравилось, что никто не понимает, что я сказала. В Риме тоже нашелся Интернет, но совершенно отвратный, однако что-то сделать мы сумели, благо в карманах завалялась парочка евро. Потом настал черед моего вечного квеста «Где бы покурить?». Тетка, продающая сигареты, подсказала, что покурить можно около 22 гейта. До22 гейта пришлось добираться на метро. Весь римский аэропорт состоит из трех терминалов, между ними курсирует метро «Silver line». До 22 гейта мы добрались, я благополучно покурила, пришло время возвращаться обратно. И вернулись мы не с той стороны, с которой надо, и пришлось лишний раз пройти досмотр. Мимо провезли человека, привязанного скотчем к креслу-каталке, человек громко кричал по-итальянски: «Не надо, пожалуйста, сеньоры, не надо!». Я заплакала.
В самолет на Бостон нас не пускали долго. Задержали минут на 15. Но потом пустили. Мы расселись, между мной и Викой оказался проход. Полетели. Разумеется, лететь было скучно, хотелось спать, что я и пыталась делать в самых разных позах. Вика говорит, было смешно. У нее-то ноги тоже затекли, но она не пыталась залезть с ними на сиденье. Кормили дважды, но не вкусно (это для тех, кто интересуется). На посадке мне стало страшно. Я давно была уверена, что из-за этой поездки случится что-то непоправимое, и почему-то считала, что разобьется самолет. В собственной живучести я никогда не сомневалась, меня, по-моему, можно топить и топить, а я выплыву, но вообще остаться без ног, или, не дай бог, без одной брови было страшно. Поэтому я схватила Вику за руку (через проход, помните?). Стюардессы, шныряющие мимо, понимающе улыбались, извинялись, и просили пройти. Есть еще вопросы о моей сексуальной ориентации?
Мы вышли из бостонского аэропорта легко и просто – никаких проблем ни с таможней, ни с паспортами. Вика стойко отвечала: «Нет!» на вопросы, везет ли она с собой еду, хотя в чемодане были макароны, гречка, рис, тушенка и прочие радости жизни, а я ничего запретного с собой не везла, и потому вовсе не волновалась. Что я сказала, как только мы вышли из аэропорта? Правильно, «Привет, Америка! Пиздец!». И немножко попрыгала на месте – именно потому, что мне очень захотелось попрыгать.
Дальше нам требовался автобус и позвонить Тане. Таня – русская девушка, живет в штатах уже пять лет, и у нее долгая, красивая и взаимная любовь с мужем Джеффом. Он, кстати, лапочка. Таня с нами работает, и, типа, курирует. Она же нашла нам жилье (о жилье – отдельный вопрос). И она должна была нас встречать. Поэтому надо было позвонить. Чтобы позвонить, нужны были монетки. Обнаружился разменный аппарат внутри аэропорта. Он выдал нам четыре квотера (кто не знает – 25 центов), и мы стали атаковать местные таксофоны. Так и не удалось, кстати, и по сей день эти телефоны мне неподвластны. Мы подошли к толпе встречающих, и я попросила и близстоящего негра помощи с таксофоном. Тебе, что, позвонить надо? – Спросил он. – На, звони! – И протянул мобильник. Помните цитату с Баш.Орга про антигопников? Ага, и мне вспоминается. Тане позвонили, выяснили, какой автобус нужен, и докуда ехать. А вот где останавливается автобус, было категорически неизвестно. В конце концов, ориентируясь исключительно по названию, автобус был найден, выяснилось, что билеты продаются внутри, идо Sagamore Circle он идет. Сели в автобус. Отзвонились Тане с мобильника соседа. Таня спросила, во сколько мы приедем. Водитель, который нам и сообщил, что до Сагамора мы доедем, в ответ на вопрос «At what time will we be at Sagamore?» сделал испуганные глаза и сказал: «You’re going to Sagamore? On that bus?». Потом заржал, и сказал, что полшестого. Напугались знатно.
по приезде в Сагамор нас встретила улыбающаяся чуть полноватая Таня, усадила в машину, довезла до магазина, а потом и до дома. Таня – она очень хорошая.
3.Где я тут живу?
Мы с Викой снимаем комнату на втором этаже маленького симпатичного домика. В комнате две кровати, телевизор, комод и прочие маленькие радости жизни. Напротив нас снимает комнату сорокалетний американец, больной аутизмом. Совершенно безвреден, за исключением того, что громко хлопает дверями и забывает смывать воду в общем туалете. Общий туалет – по совместительству и общий душ. Душ, правда, один, снимать его нельзя (просто по конструкции), и напор в нем отвратительно слабый. Это мучает. Внизу, на первом этаже, а по-американски – на нулевом, находятся кухня-столовая, living room, и комната хозяйки по имени Gail. Гейл – художница-маринистка. У нее на своем этаже, конечно, своя ванная комната, с нормальной ванной, кстати говоря, так вот стены этой ванной она собственноручно расписала так, что когда лежишь в ванне(это по ее словам), кажется, что ты в море, а по краям видны берега. Трудно описать словами, смотри фотки.
Кстати, она же написала картину в офисе Social Security, что в Хаяннисе. Хаяннис – это соседний город, намного крупнее нашего Сэндвича, в нем можно заниматься шоппингом, тусить и получить Social Security в том самом офисе, в доме, который построил Джек. Но о Джеке позже.
Рассмотрим ответ на вопрос «Где я тут живу?» несколько шире. Я живу в городочке Сэндвич, что на полуострове Cape Cod, что на восточном побережье штатов. ГуглКарты вам в руки. Могу даже точный адрес дать, Main street, 104. Городок Сэндвич хвастается многими примечательностями, но, однако, на деле ими совершенно не обладает. В местный музей стекла я побоялась заходить, а больше ничего и нет, за исключением уникального, на мой взгляд, местечка BoardWalk. Если двигаться от моего дома к ближайшему берегу океана, вы попадете в болотистую местность. И, чтобы попасть на пляж, метров триста-четыреста вам придется пройти по деревянному мостику, тому самому БордВоку. Так вот, почти на каждой доске этого мостика наличествуют надписи, в грубом переводе означающие «Маша + Вася = Любовь», «Россия - Вперед!» и «Тузик, ко мне!». Жители Сэндвича покупают себе досочку и пишут на ней что захотят. Вот так в Америке делают деньги.
Еще шире посмотреть – я живу недалеко от Бостона, но о Бостоне тоже попозже.
4.Где я там работаю?
Я работаю продавцом-кассиром в магазине Joe’s fish and lobster mart. То бишь, продаю рыбу и лобстеров и крабов и креветок и прочие морепродукты. Работаю примерно по десять часов в сутки, иногда по одиннадцать, пять дней в неделю, иногда по шесть. Платят раз в неделю, из расчета семь баксов в час. Можете посчитать, ни хрена я домой не привезу, ага. С моим-то щоппингом=).
По приходе домой снимаешь с себя форменную футболку, стаскиваешь джинсы, и осознаешь, что насквозь провоняла рыбой. Ужас.
Лобстеры – отвратительно невкусные! Воняют рыбой и застревают в зубах. А еще деликатес!
С нами работаю девочки возраста от пятнадцати до двадцати одного, и Таня. Еще есть хозяин магазина Джо, менеджер Скотт (только эти двое получают «чистую» зарплату), и еще несколько юношей, почти все на J: Jack, Jessie, John и всякие Томы. Юноши занимаются тяжелой работой, однако девушкам тяжелой работы вполне себе хватает – поди принеси покупателю двадцать фунтов мидий! Они же все в ракушках еще! Вот так-то. Да и вообще, двадцать фунтов – это вам не козявки трескать. В общем-то, работать было вполне себе ничего, пока не убрали скамейку, на которой мы сидели, инее запретили читать книжки, которые мы читали. В результате я начала писать стихи, можете оценить.
to be continued...
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
